Размер шрифта: ААА
Вход в систему


После концерта «Евгений Дога: 80 весен», прошедшего 7 мая с большим успехом в Национальном театре оперы и балета имени Марии Биешу, корреспондент «ЛП» встретился с маэстро, чтобы поговорить о внутреннем «гимне» композитора, который позволил ему стать таким, какой он есть.

 

- Все мы родом из детства. Евгений Дмитриевич, что Вы помните о своих первых учителях?

 

- Честно сказать, музыкой я никогда заниматься не собирался. Вообще мое детство прошло под другим знаком. Вопрос стоял по-гамлетовски: «быть или не быть», потому что шла война, и страшными были ее последствия. Мама осталась вдовой в 29 лет, девушка, по сути дела. Голод, тиф, который косил людей, как черный вихрь. Мало того: в 1946 году все дрожали от депортаций. Это правда жизни, и ее надо признать. Это я сейчас все осознаю, тогда вряд ли понимал, что происходит вокруг. И мама никогда эти вещи не обсуждала, не жаловалась и не плакалась. Она была потрясающим человеком. Это воплощение доброты, материнства, всего лучшего, что есть в человеческом обществе. И при всей нищете у нас в доме все было выстирано, выглажено, чистота.

 

А в училище мне попался замечательный учитель - Павел Иванович Бачинин. На самом деле он Пабло Джованни Баччини — итальянец, каким-то образом оказавшийся в наших краях. Я рос в труде, и поэтому его ежедневные занятия в шесть утра для меня не составляли проблемы. Именно он влюбил меня в музыку. И никогда не общался со мной в повелительном наклонении.

 

- В Ваших лирических вещах чувствуется грусть. Почему?

 

- А как ей не быть, если я видел, как днем и ночью шли обозы с убитыми и ранеными советскими и немецкими солдатами, сваленными вместе. И был слышен стон живых. В 1944 году наше село Мокра находилось на нейтральной полосе. С одной стороны немцы, с другой, в лесу - Красная армия. И снаряды — мы их называли огненные «поросята» — летали над нашими головами. Смотрелось красиво, нам, детворе, очень нравилось.

 

Я был таким же ребенком, как все дети. Мы радовались жизни, не знали другой, и это спасало. Ходили в лаптях, воровали яблоки у соседа, потому что они были слаще, чем у моей бабушки. Наше село входило в Украинскую ССР, и я учился в украинской школе, потому что закрыли все остальные. А русский услышал, только когда приехал в Кишинев.

 

- Вы были отличником?

 

- Ни отличником, ни отстающим. Дело не в этом. Я глубоко убежден, что каждый из нас рождается с определенной программой. И тому есть много доказательств. В этой «компьютерной» программе заложено все на всю человеческую жизнь, а может, и после нее. Тут возникает другой вопрос: насколько владелец этого дара в состоянии его распознать? И важно, куда обращен взор человека. К окружающему миру - богатству соседа, красивой девушке, высокой зарплате, - или к собственному «я», вглубь души. Если он обращает внимание на окружающее, дар остается невостребованным. И многие люди всю жизнь так и не подозревают, что у них внутри «зарыт клад». Я все время акцентирую внимание на этой внутренней энергии, которой надо научиться управлять. Собственно, в этом и состоит наша задача, для того учимся, заканчиваем вуз один, а то и два. Ведь цель образования — научить управлять внутренними ресурсами.

 

Помню, как на встрече в кишиневской консерватории при полном зале студентов я сказал: «Мне консерватория не дала никаких знаний». Было впечатление, что все профессорские очки, которые поднялись «на дыбы», сейчас меня разбомбят. Но как ликовали студенты! Я точно выдержал паузу, потому что знал, что скажу дальше: «Консерватория мне дала больше — ключ к знаниям». И это правда. Все тут же успокоились. Она более всего научила распоряжаться ресурсами, которые заложены в каждом из нас. Важно их распознать, а не просто там ковыряться и мыкаться туда-сюда. Это сложно. Но  если внимательнее к себе прислушиваться, там, внутри, суфлеры есть.

 

- И что нашептали суфлеры?

 

- Я вообще не думаю, что была подсказка. И до сих пор сомневаюсь, что занимаюсь своим делом. Потому что мне нравятся многие другие вещи. Например, описывать явления жизни, и мне все советуют заняться литературой. Еще люблю изобретать, раньше даже думал пойти по инженерной линии. В юности придумал приемник, который по тем временам был лучше фабричных. Кстати, именно по нему услышал о приеме в музыкальное училище в Кишиневе.

 

А всего я не четыре года, а четырнадцать лет «отбацал» по музыкальной стезе. И после двух консерваторий года три не сочинял. Думал, что не тем занимаюсь: не нравилось то, что пишу. Кстати, в детстве я не знал нот, и придумал свою систему записи. И было потрясающее удивление лет 15 тому назад, когда начал осваивать компьютер: вдруг увидел в программах точно такие же - один к одному - знаки, которыми пользовался еще в начальных классах. Если бы все знать, я был бы богаче Билла Гейтса. Не хвалюсь — это просто лишнее свидетельство того, что в природе все есть. И в последнее время даже не пользуюсь словосочетанием «сочиняю музыку». Потому что нельзя сочинить то, что существует в природе. Я просто пытаюсь вычитывать мелодии из окружающего мира.

 

- Чем стал для Вас трехлетний перерыв в сочинительстве?

 

- Мне хотелось чего-то другого, а чего именно — тогда не понимал. Потому решил пока музыку не писать. Занялся педагогикой, участвовал в создании учебника по теории музыки. Я быстро увлекаюсь — такая натура. И лишь случайно судьба вернула к композиции — встретился с Георгием Водэ, тогда начинающим режиссером. Я понятия не имел, как пишется музыка к кино. Он сказал: «Ничего страшного, мы все начинающие». Раз так, я согласился. Может, и хорошо, что после двух консерваторий перестал писать — это была пауза, как перед прыжком.

 

Позже начал сотрудничать с «Мосфильмом»: попал в совершенно другую страну, иную культуру. Для меня, по сути, это был второй мир. И к нему сейчас начинаю возвращаться, потому что нужно соблюсти баланс: я не могу и не имею морального права претендовать на принадлежность к какой-то одной культуре. Хочу всю культуру мира носить в себе.

 

- То есть, статус молдавского композитора Вас не устраивает?

 

- Категорически нет. Мне также не нравится, когда меня причисляют к российским композиторам. Я не ваш и не их, и не чей бы то ни было. Хочу быть понятым всеми. В прошлом году у меня был концерт в Чехии, и я видел такое же отношение публики, что в Москве или в Кишиневе. На концерте в Китае очень переживал: как воспримут мои сочинения? Но тишина была такая, что слышно было бы, как муха пролетит. Я очень глубоко проникся чувством: мое пространство - весь мир. И должен работать на него. Моя музыка играется и в Индонезии, и в Южной Америке - везде. И слава Богу — значит, я со всеми народами общаюсь на понятном им языке. И почему кто-то должен претендовать на приватизацию меня? Не загоняйте меня в национальные «штанишки» — я давно вырос из них. Они просто лопнут.

 

- Считаете себя космополитом? Ваше отечество — весь мир?

 

- Я не могу считать себя космополитом, потому что в советской трактовке им считается человек, лишенный национальных корней. А это неверно по отношению ко мне. Я пытаюсь музыкально говорить на многих языках мира, но это не значит, что перестаю быть самим собой. Для того, чтобы «разговаривать» на арабском языке, стараюсь изучать мелодии этой страны, и у меня есть много музыки в этом стиле. Недавно состоялась встреча в посольстве Ирака, предстоит поездка в страну с концертной программой. И, естественно, буду включать туда что-то, близкое этому миру, чтобы быть понятым им. Вообще, нужно удерживать равновесие, нельзя все время «лететь» на одном крыле. Если только работать в русском стиле, то кто будет писать в молдавском? Кстати, в России выпущено очень много нотных сборников, а в Молдове - только один «Диалоги любви», второй еще в работе. И сейчас стараюсь делать так, чтобы все было сбалансировано.

 

- Как Вы оцениваете состояние молдавской культуры? Что радует в ней, что огорчает?

 

- Меня как раз меньше всего занимают местные дела, Не потому, что они недостойны этого, а потому, что этого мало для меня. Думаю, что в Молдове существует какая-то отчужденность, нет сплоченности. В обществе чувствуется разобщенность, какая-то ревность, все время какие-то подвохи, в концертной деятельности кто-то постоянно подводит. Я слышал, что меня исключили из Союза композиторов, и с 1988 года понятия не имею, где находится Союз. Не говоря уже о том, что от Союза композиторов Молдовы я ни разу не получал приглашений на конференции или пленумы. И ни в какие делегации меня не включали. И все поездки в десятки стран были от Москвы. При всей моей любви к Молдове, таких вещей не понимаю.

 

- Имея в своем распоряжении час аудиенции с президентом Молдовы, о чем бы Вы вели беседу?

 

- Я бы даже сам напросился на встречу. Думаю, что мы бы нашли темы для разговора, в том числе и о ситуации в молдавской культуре. И не для того, чтобы ставить проблемы в пику ему, а чтобы прийти к единению. Я вообще не склонен к тому, чтобы ходить по жизни с топором, хотя очень категорично всегда выражаюсь. Но не для того, чтобы рушить, а чтобы очистить избу от сора. Чтобы в нашем «датском королевстве» стало чисто. Спросил бы и о том, почему президенту неинтересно, что же пишет этот Дога, зачем он ездит в ту же Москву.

 

- Как считаете, налаживаются дела в «датском королевстве»?

 

- Не знаю. Думаю, что это одна из утопий. Потому что в обычной жизни какие-то свои законы, которые так и не могу понять до конца. Я был четыре срока депутатом, думал таким образом что-то в жизни изменить. Но понял, что там совершенно другие правила «игры». Мы и правители - это просто параллельные миры. Молдова - просто образец этой формулы жития. Наивность людей заключается в том, что они верят в то, что, попав в парламент можно что-то изменить. Ничего подобного! Это невозможно даже в области культуры. В частности, авторские права как нарушались, так и нарушаются, и с этим ничего нельзя сделать. В политике действуют совершенно другие законы. Я чувствовал это, еще когда читал китайскую мудрость: если ты попал в реку, не пытайся изменить ее курс.

 

- Вас часто спрашивают, как Вы пишете свою музыку?

 

- Часто, Но я не знаю. Никто не знает, и слава Богу. Если бы мы ведали все тайны бытия, то не нуждались бы в поэзии, литературе, музыке, любви... Вообще друг в друге не нуждались бы. Люди стремятся приблизиться к тайне, но чаще всего она не раскрывается.

 

У меня много эссе на эти темы, собираюсь, может быть летом, закончить книгу. Пытаюсь, рассуждая с бумагой и ручкой в руке, вести диалог с самим собой. И заканчиваю … вопросами. Пока существует тайна, до тех пор будет любовь, люди будут стараться творить искренне и тепло для того, чтобы постичь смысл жизни. Но это все равно, что погоня за горизонтом: сколько будешь приближаться, настолько он будет от тебя отдаляться. Тайна — это своего рода утопия. Но без нее невозможно, и в этом прелесть жизни.

 

Мне представляется, что солнечные лучи — струны арфы, и хочется дотронуться рукой хотя бы до одной из струн, чтобы расшевелить мироздание.

5570 Автор: Татьяна МИГУЛИHА










Архив номеров
/taxonomy/term




Vip-календарь
в этот день родились:
1934
ДЕДЮ ИонЭколог.
1946
РОТАР ГеоргеГенеральный директор СП «Rocaro».
1955
ДАНИЧ СергейМенеджер.
1961
1971
МОЛДОВАН ДоринДиректор аудиторской фирмы "Audit-Exact".
1976
СКОБИОАЛЭ (СЫРКУ) ДианаИсполнительный директор Национального института юстиции.


Курс валют НБМ на 24.06.2017
20.4283
+0.0000
18.2968
+0.0000
4.4527
+0.0000
0.3060
+0.0000
0.7031
+0.0000

17/0624/06


Рейтинг


Опрос
Как часто вы пользуетесь социальными сетями ?
Не пользуюсь
14%
Не чаще одного раза в месяц
2%
Несколько раз в месяц
10%
Каждую неделю
14%
Каждый день
60%
Всего голосов: 42